|
Страница 2 из 5 
Прошли Толкимид (ныне Толльмиц-ко), глядим, километрах в двух по льду тянется обоз, 5—6 саней, в каждые впряжено по две лошади, рядом 2—3 охранника. Уходят на Фришгафскую косу, она километрах в восьми от берега, по ней немцы драпают из Кенигсберга на Данциг. Другого пути у них нет, Эльбинг-то мы уже взяли.Командую: «А ну, ребята, огонь по гадам! Не дадим убежать!» Так, из трех танков, прямой наводкой мы этот обоз и потопили. Выпустили по 15 снарядов, били по площади. Сани заметались, а потом все потонули в ледяном крошеве.Тем временем на берегу нам сдалось около 40 солдат и один штатский, лет 50, холеный, похожий на управляющего. Он мне и говорит на ломаном русском: «Если сохраните жизнь, большой секрет раскрою».«Черт с тобой, говори, будешь жить».«Вы знаете, что потопили в заливе? «Бернштайнциммер»!» — И тут же перевел — Янтарную комнату.«Не врешь?» — Я не знал тогда, что это такое, так он мне объяснил. И добавил, что сейчас докажет. После этого он повел нас уверенно в Кадыны, имение прусского принца Людвига-Фердинанда, внука кайзера Вильгельма II. Большой дворец — замок под черепичной крышей. Мне рассказали, что перед войной тут жил не только принц, но и «наследник» российского престола, великий князь Кирилл Владимирович, родня принца. Держал типографию газеты не то «Свободная Россия», не то «Русское слово», и действительно, в доме стояли печатные машины. Был здесь и эмигрантский банк, видим, на двухэтажном особняке надпись по-русски: «Банк». Вот те на, думаю, куда занесло...В самом имении залы высоченные, в одном накрытый стол — говорят, хозяева сбежали за час до нашего прихода.А немец приглашает: «Идем в подвал». Проходим через галерею и небольшую комнату. Немец показывает на стену: «Ломайте, здесь в один кирпич уложено!» Ломаем, кирпич красный, свежий, штукатурка не застыла, стена сама сыплется. Вот те секрет!Через пролом увидели четыре огромных ящика, этак полтора на полтора и высотой метра два. Взломали, развернули несколько слоев плотной черной и коричневой бумаги, а там хрустальные люстры, меченные двуглавыми орлами размером 5 на 6 см. Открыли ящик поменьше, в нем зеркала в золоченой оправе, упакованы добротно, с мягкими прокладками и распорками.Немец поясняет: «Вот все, что осталось от Янтарной комнаты. Панели погрузили на сани, а на это их не хватило. Машин лед не выдержит. Теперь вы поняли, что уничтожили?»— Что же стало с немцем?— Его вместе с пленными сдали в штаб батальона. О ценностях я доложил командиру батальона Кармеляну,а тот — генералу Полубоярову, заместителю командующего 5-й танковой армией. Он приезжал, смотрел... Кстати, нашли мы и еще один тайник. Километрах в двух от замка, у поляка, жила угнанная немцами русская женщина с ребенком, мы помогали ей. Она и сказала, что под лестницей, с боковой стороны, спрятано съестное. Там оказались бидоны с сахаром и разными продуктами, корзины со скатертями и салфетками и многое другое. Наверно, хозяева рассчитывали вернуться, да не вышло.— А что было с вами потом?— Немецкая танковая дивизия, вырвавшись из Данцига, нанесла нам увесистый удар. 17 апреля меня тяжело ранило — умирал и лечился долго, в четырех госпиталях, до конца 1945 года. Потом в армии служил. Не до Янтарной комнаты было. Как видите — жив.А в 1973 году прочитал в «Известиях», что польские студенты ищут ее в районе Слуцка, и сразу вспомнил — так я же ее утопил в заливе! Сразу написал в самые верха, А. Н. Косыгину. Получил ответ.— Груба показывает бумагу со штампом:«Ваше письмо от 12 февраля с. г. относительно организации поиска Янтарной комнаты направлено в Министерство культуры СССР (зам. министра тов. Попову В. И.), которое имеет непосредственное отношение к вопросам поиска Янтарной комнаты. Б. Бацанов, 27 февраля 1974 года».Еще через два месяца ответили из министерства:«Сообщаем, что ваше письмо в отношении организации поиска Янтарной комнаты направлено специальной правительственной комиссии под председательством заместителя министра культуры РСФСР тов. Стриганова В. М., занимающегося данной проблемой. В настоящее время ваше предложение изучается. О принятом решении вам будет сообщено. Заместитель начальника Управления изобразительных искусств и охраны памятников Д. Н. Кульчицкий».— Так и не сообщили,— вздохнул Груба.— Тогда я обратился к бывшему тогда заместителем Председателя Совета Министров УССР П. Т. Тронько (живу-то на Украине!). Через год после первого письма получил ответ от Калининградской геолого-археологической экспедиции:Информация, содержащаяся в ваших письмах на имя заместителя Председателя Совета Министров УССР тов. Тронько П. Т. и в адрес Министерства культуры РСФСР, поступила для изучения в нашу организацию. Так как для проведения поисковых работ вне территории СССР нужны очень веские доказательства целесообразности таких работ, желательно было бы получить от вас возможно более полное описание места, откуда двигался обоз и схемы данного участка, а также возможно полное описание обстоятельств, при которых вы узнали о том, что в обозе эвакуировали ценности. С уважением. Начальник Калининградской геолого-археологической экспедиции Е. Сторо-женко. 18 апреля 1975 года».— Я сообщил им все, что знал,— продолжает Дмитрий Ефимович.— На этом моя переписка с учреждениями прервалась. Писал в КГБ Украины — результат: «Не наше дело». Добрался до ЦК КПСС, беседовал с инструктором отдела культуры, он все записал, обещал ответить.Я слушаю взволнованный рассказ старого танкиста и поражаюсь безразличию «ответственных работников» к нашему национальному достоянию......В декабре 1980 года мы устроили в редакции совещание по Янтарной комнате. Пригласили представителя АН СССР профессора Е. А. Боярского, сотрудницу Калининградской геолого-археологической экспедиции И. И. Ми-рончук, майора в отставке Д. Е. Грубу. Мы хотели собрать воедино все сведения об исчезновении Янтарной комнаты, «наложить» их на версию Грубы, сопоставив даты и вероятные перемещения ее в условиях военного времени и многое другое. Привожу лишь заключительный вывод:
|
