А дело было так. Липа в этом году выдалась плохая по местным ключам, гусени­цы весь липовый цвет поели, поэтому многие пчеловоды вывезли свои .пасеки в дру­гие места. Вывез с друзьями пчел за Извил инку на Боль­шие Гольды и мой хороший знакомый Сергей С. Пчело­семьи поставили на старом складе: - там когда-то лес брали. Место это на два ки­лометра выше ключа Широ­кого.

Все было хорошо, да медведь повадился на пасе­ку.

Несколько ульев в сторо­ну сдвинул, снял одну наста­вку и съел четыре рамки. Чтобы не загубил медведь улья, организовали пчелово­ды ночные дежурства — по два человека...

И вот 19 июля заехал ко  мне Сергей и предложил переночевать с ним на пасе­ке: напарник его не смог выехать на дежурство. Я в это время был в отпуске, поэтому согласился составить компанию. Приехали засвет­ло. Пока дрова заготовили, костер разожгли, чай вскипя­тили, незаметно стемнело. Часов на руке у меня .не бы­ло, В машине оставил. Поэ­тому точно ск-азать, ноу да— все  произошло,  не  могу. Сидим у костра, чай льем. Сырых дровишек в костер подложили, чтобы дыма было побольше — от мошки-гнуса спасаться, и на медведя виды имели. Авось не пой­дет на дым. Радио на этот же случай в машине включи­ли. Правда, плоховато слыш­но было его голос через за­крытые дверцы машины. Переноска вблизи от автомо­бильной фары на шесте ви­сит. Ярко светит Об нее за­поздавшие     пчелы  бьются.

Одним словом, и время, и обстановка располагали для задушевного разговора. Сидим мы, пьем чай, разговарива­ем. А погода в этот поздний вечер была чудесная. Небо чистое, звезды хорошо вид­ны. Сергей мне и говорит, что давно такого вечера не припомнит. Обычно к этому времени туман всю округу заволакивал  плотной пеленой.

Беседуем мы, значит, о пче­лах, о звездах, о том о сем (мало ли тем в такую спокой­ную и ясную ночь). Вдруг собака, привязанная на проти­воположной стороне точка, зарычала (мы на въезде на пасеку сидели). Порычала она короткое время, потом пару раз тявкнула и замолчала. Собака, которая возле нас сидела, голоса не подала.

Мы насторожились. Посмот­рели в ту сторону: темень. Сергей и говорит: «Наверное, медведь шастает по кустам. Собака там хорошая. В про­шлый раз тоже на медведя гавкала. Которая возле нас, и носа из будки не показала. Пойду, посмотрю». Он подо­шел к фонарю и чертыхнулся. Только что ярко горевшая лампочка замигала и вдруг засветилась тусклым желтым светом. Я на этот счет выска­зался, что, мол, так всегда, когда это нужно — не горит а сам взял в костре головеш­ку и спокойно прикуриваю. Еще подумал: фара его пусть копается. Прикурил и повернулся в ту сторон/,, где только что собака рыча­ла. В той стороне, где эта собака была привязана, осин было особенно много, " росли частоколом.

Посмотрел я в ту сторону: ничего интересного — собака молчит, темень — хоть глаз коли. Осины немного белеют. Поднял глаза на звезды... Вдруг из-за верхушек осин какое-то свечение, правее со­баки. Луна — подумал. Дей­ствительно, такое впечатле­ние, что луна за кроны осин спряталась. Спрашиваю у Се­ргея (он все еще с фонарем своим возился): «Давно луна была?»

Но тут такое началось! Я, значит, Сергею, мол, смотри: свечение. А он то ли не ус­лышал меня, то ли не понял (потому что сначала фонарь полупогас, потом радио прак­тически замолчало), не обра­тил на мои слова внимания. (Потом уже разбирались, кто и что видел). Стою я, смотрю во все глаза на это свечение (не заметил, что и папироса потухла). Вдруг Сергей го­ворит тихо: «Вижу». И боль­ше мы ни слова друг другу не сказали.

А свечение все ярче и яр­че, выползло из-за осин и зависло почти над собакой и над дальними ульями. И ста­ло вдруг светло. Не скажу, как днем, но как в ранние сумерки — точно. Дальние улья стали видны и близко-стоящие осины забелели.