Оказалось, что он происходил из древнего рода Азимовых, ведущего свое на­чало со времен Казанского ханства. Старик пришел, что­бы рассказать сохранившее­ся в их семье предание о ханских сокровищах, спря­танных на дне озера Кабан перед нашествием войск Ива­на Грозного. Он принес жел­тые от ветхости бумаги, ис­писанные каллиграфическим арабским шрифтом.

Хотя он и не знал точного места, но уверял, что клад должен находиться с север­ной стороны озера, примерно в том месте, где сейчас рас­положен обувной комбинат «Спартак». Признаюсь, ту часть рассказа о точном ме­сторасположении клада я воспринял в шутку, так как почти ничего конкретного в словах старика не было. Гость уверял, что здесь спрятана не горсть монет, а целая хан­ская казна.

Но его словам, казна со­стояла из трех частой. Во-первых, золотые и серебря­ные слитки, бруски из драго­ценного металла. Во-вторых, денежная часть казны. Бумажных денег тогда, конеч­но, не было, а только золо­тые и серебряные монеты са­мого разнообразного проис­хождения — турецкого, араб­ского, персидского, западно­европейского и русского... Больше всего, по словам ста­рика, было русских серебря­ных гривен и арабских дир­хемов. И, наконец,— собст­венно сокровищница. Она складывалась из военной до­бычи, подарков и подноше­ний ханам, изделий своих ювелиров.

Старик с трепетом расска­зывал мне об изумрудах ве­личиной с грецкий орех, о редчайших восточных брил­лиантах, об изумительной красоты диадемах, о расши­тых жемчугами ханских по­ясах...

Ну хорошо,— перебил я не в меру разошедшегося старика.— Если то, о чем вы говорите, правда, в кубышку, конечно, это не полезет. Но сколько, по-вашему, могло быть этих сокровищ?

На многие миллионы рублей! — воскликнул незна­комец.— Но ведь они имеют не только денежную стои­мость.

А какой у них может быть вес?

Старик озадаченно молчал пожимая плечами. А потом сказал:

— Это ханская казна! Точ­ного веса, конечно, не знаю, но думаю: общий вес изме­рялся десятками, быть мо­жет, сотнями батманов. (Бат­ман — мера веса в Казан­ском ханстве. В разное вре­мя в один батман входило четыре, восемь или двенад­цать пудов.— Р. М.).

Оставить бумаги он катего­рически отказался. Старик настаивал, чтобы я знако­мился с ними только при нем. Но кто из людей моего поко­ления,  не   считая  специалистов-арабистов, мог бы разо­браться в этих древних заго­гулинах? Я смог прочесть лишь вырезку из дореволю­ционной русской газеты (ка­жется, это был «Волжский вестник»), в которой сообща­лось, что в начале XX века какая-то то ли бельгийская, то ли американская компа­ния предложила Казанской думе бесплатно очистить Ка­бан от многовекового ила. Но с одним условием: все найденное перейдет в соб­ственность компании.

На этом мы расстались, причем старик взял с меня клятвенное обещание никому, никогда и ни при каких об­стоятельствах не выдавать его тайну.

Через несколько лет после смерти старика я все же ре­шился и поведал знакомому ис­торику все, что он мне гово­рил. Его реакция была весьма сдержанной. Правда, услышав о бумагах, тот оживился. Но узнав, что они потеряны, бес­сильно развел руками. Истори­ческая наука признает только документы, конкретные веще­ственные доказательства. А без них слова старика, какими бы убедительными ни казались, ос­таются всего-навсего еще од­ной вариацией старой легенды. К тому же, по его словам, ле­генд о спрятанных сокровищах историкам известно великое множество...

Прошло много лет, и вот уже в начале восьмидесятых годов я, совершенно неожидан­но для себя, снова «наткнулся» на те же сокровища.

Дело в том, что в конце со­роковых Р. Богданов принимал участие в поисках трупа человека, уто­нувшего на озере Кабан. По­иски вели с нескольких лодок железными «кошками». И вот одна из лодок внезапно встала, за что-то зацепившись. Сгру­дившись вокруг этого места, начали сообща тянуть за ве­ревку. Груз помаленьку стал поддаваться. Но тяжесть была такой, что веревка аж звенела от натуги. Несколько здоровых мужиков, перехватывая верев­ку, еле сдвинули груз с места. Наконец, из воды показался сундук высотой около метра. Сидевшие на лодках перегля­нулись: столь большая тяжесть при таких малых габаритах! Наверняка внутри благородный металл. В конце 1987 года мне удалось разыскать еще одного очевидца этого эпизода — рабочего одного из казанских предприятий Влади­мира Ченцова. В 1949 году ему было четырнадцать лет. Он си­дел на веслах той самой лод­ки. Крышка сундука, рассказы­вал он, была полукруглой. Когда попытались приподнять находку из воды  крюк под страшной тяжестью разогнулся, и сундук с шумом ушел об­ратно в воду.

После этого принялись уси­ленно бороздить этот район всеми подручными средствами. Но сундук подцепить так и не удалось. Пригласили водолазов из расположенной неподалеку станции ДОСААФ. Они пробо­вали спуститься на дно. Под­нявшаяся со дна илистая муть не дала возможности ничего увидеть. Через несколько дней попытку повторили, причем не раз. Безуспешно. Глубина в этом месте составляет при­мерно пять-шесть метров, да на дне еще слой ила такой же толщины. Судя по всему, груз под собственной тяжестью глу­боко погрузился в ил.

Самое примечательное в том, что сундук, по словам очевидцев, находится в том районе, о котором говорил мне в свое время   старик   Азимов.

Слухи о несметных сокро­вищах, якобы спрятанных на дне озера Кабан, существуют со времени покорения Казан­ского ханства. Вера старожи­лов города в это настолько велика, что в двадцатые годы какой-то проходимец основал подпольное акционерное общество по добыче сокровищ. Ему удалось порядочно потрясти мошну казанских нэп­манов и... благополучно скрыться с этими деньгами. Насколько основательны эти слухи?

Историки единодушны в том, что у казанских ханов за сто с лишним лет сущест­вования должны были на­копиться значительные по тем временам богатства. Не­которое представление о них дает опись, сделанная князем Василием Серебряным в 1551 году, когда в Москву от­правляли в качестве почетной заложницы опальную царицу Сююмбеки. Тогда вместе с ней в Москву отправили «двенадцать людей великих», наполнив «до угружения златом  и серебром, и сосуды серебряными и златыми, украшенными постелями и многа-различными одеяниями царскими и воинскими оружми
всякими».

Казанцы знали о предстоя­щем походе Ивана Грозного заранее, пытались заручиться помощью Турции. При вести о приближении стопятидеся­титысячного войска были при­няты меры по укреплению обороны: собрано войско, эва­куировано население окрест­ных деревень, сделаны запасы продовольствия и военных припасов. В Арской стороне приготовили укрепленный острог со всем необходимым на случай длительной оса­ды — здесь базировался отряд конников под руководством князя Епанчи.

Таким образом, если проб­лема спасения ханской казны встала не вовремя (когда уже поздно об этом думать), а до осады, с учетом возможности военного поражения, то со­кровища надо было спрятать так, чтобы доступ к ним со­хранялся и в том случае, если противник захватит город. Конечно, проще всего было бы зарыть сокровища в укром­ном месте за городом, как это обычно делалось. Но вывезти их незаметно — очень трудно.

Как достать клад со дна озера, если не знаешь секре­та, о котором говорил старик Азимов? Это могли быть ка­кие-нибудь поплавки, арканы или сетки, концы которых спрятаны в береговых зарос­лях... Да мало ли что можно придумать, если обстановка требует надежных и, главное, нетривиальных решений...

Рафаэль МУСТАФИН, писатель

Казань

В бюро «Искатель» продолжает поступать интересная и нужная для предстоящих экспедиций информация. Созда­ется архив легенд — с картами и фотоснимками. Ждем и ваших, читатель, предложений.