Главная Блог СЛЕД ЯНТАРНОЙ КОМНАТЫ

СЛЕД ЯНТАРНОЙ КОМНАТЫ

24.08.2008 г.

ВСЕГО несколько месяцев не дожил Пауль Эн­ке до выхода в свет сво­ей книги «Сообщение о Ян­тарной комнате». Он умер пос­ле продолжительной болезни в возрасте 63 лет. Книга вышла в ГДР недавно вторым массовым изданием, первое появилось на полгода раньше тиражом всего в 20 тысяч экземпляров и прак­тически не попала на прилавки книжных магазинов. Выпустило ее солидное берлинское изда­тельство «Виртшафт», редакти­ровал заведующий редакцией Гюнтер Вермуш. Однако опре­делить роль Вермуша в появле­нии книги лишь как редактора несправедливо мало. Расскажу по порядку. Несколь­ко лет назад «Виртшафт» издало монографию Гюнтера Людвига под названием «Солнечные кам­ни, история янтаря»; один из ее разделов посвящался Янтарной комнате, похищенной фашистами из Екатерининского дворца в Царском Селе (ныне город Пуш­кин) под Ленинградом. Читате­лям напомню, что ее получил в подарок от прусского короля Фридриха Вильгельма I в 1716 году русский царь Петр I.В считанные недели моногра­фия о янтаре была раскуплена. Тогда-то в кабинете Вермуша и появился Энке, долгие годы проработавший в министерстве внутренних дел ГДР, отдавший много сил розыску похищенных гитлеровцами художественных ценностей, в первую очередь Ян­тарной комнаты, и возвращению их тому, кому они по праву при­надлежат. Так познакомился ав­тор будущей книги со своим бу­дущим редактором и продолжа­телем своего дела.Они поехали к Гюнтеру Людви­гу в Эггерсдорф под Берлином, разговор продолжался целый день, речь шла о поисках Янтар­ной комнаты, о массе накоплен­ных документов и свидетельских показаний, чаще всего предполо­жений и домыслов тех, кому хо­телось хоть чем-то помочь в по­исках легендарных панно. В то время Энке был уже тяжело бо­лен и понимал, что время его ак­тивной работы ограничено. Вер­муш предложил Энке перерабо­тать собранный материал в кни­гу, согласился стать ее редак­тором — так началось их сот­рудничество, увы, не слишком продолжительное.Книга вызвала поток читатель­ских писем, особенно много их пришло в издательство после пе­реиздания «Янтарной комнаты». Одно из них, отправленное из Берлина женщиной, жившей в конце войны в Кенигсберге (те­перь Калининград), особенно за­интересовало Вермуша. К этому письму мы скоро вернемся.— В своей книге,— говорит Вермуш,—- Энке, подробно рас­сказав историю Янтарной комна­ты и обстоятельства, относящие­ся к ее похищению, приводив версии, которые представляютеа ему наиболее- .правдоподобны^ но с каждой из" рих обращается с великой осторожностью. Он не исключает возможности, что Янтарная комнату осталась в Ке­нигсберге, куда была вывезена из Екатерининского дворца. Что стало с ней потом? Одна из мо­их собственных версий: она по­гибла при пожаре или бомбежке. Но есть и сведениа. t) том, что из Восточной Пруссии она была4 доставлена в Тюрингию (на тер­ритории нынешней ГДР) и спря­тана в замке Райнхардтсбрун, ко­торый под кодовым названием «Вольфштурм» готовили под ставку Гитлера.По поводу дальнейшего суще­ствует несколько предположе­ний. По одному из них, нацисты опустили ящики с янтарными панно в соляную копь «Витте-кинд» в Нижней Саксонии, туда были rR^PHhLJMipyrae цен­ности, в частности сто тысяч томов из библиотеки Гёттинген-ского университета, награблен­ные произведения искусства. По соседству расположился склад динамита, его хранили в мешках из вискозы. Рассказывают, что сразу после войны местные жи­тели вытряхивали динамит из мешков и забирали их, чтобы шить из них одежду. Под землю спускались с зажженными свеча­ми, фонарей не хватало. Это и привело к взрыву и пожару. Часть книг огонь пощадил, все остальные выжег дотла.Этой версии одно время при­держивался проживавший в ФРГ историк-любитель Йохан-Георг Штайн, который лет 20 разы­скивал Янтарную комнату и дру­гие вывезенные гитлеровцами ценности, весьма в этом деле преуспел, кое-что помог вернуть прежним владельцам, в том чис­ле в Советский Союз. Штайн про­живал в местечке Штелле под Гамбургом. В конце прошлого го­да появилось сообщение, что его нашли мертвым в развалинах ста­ринной крепости. По официаль­ной версии, он покончил с со­бой, хотя обстоятельства и при­чины его смерти до конца не вы­яснены (неизвестные покуша­лись на него уже несколько раз).В последние годы жизни Штайн отошел от прежней вер­сии и предположил, что Янтар­ная комната была тайно   переправлена    американцами за оке­ан. Известно, что в конце войны в их руках оказались огромные художественные ценности, све­зенные в рейх из разных стран командами специального назна­чения. Немалая их часть, а так­же художественные и историче­ские ценности из германских музеев после войны оказались за океаном. Недавно гамбург. ский журнал «Штерн» опублико­вал список вывезенных в Аме­рику предметов, он не полный, но весьма солидный, кстати, его составил Штайн. В конце войны центральная служба по сбору произведений искусств амери­канской армии вела поиски этих ценностей, составляла каталоги и в качестве военных трофеев грузила на суда, которые пере­секали Атлантику.ОДНАКО Энке ставил под сомнение «американскую версию» Штайна, не доверяет ей и Вермуш. По принятому в США закону похищенные во время войны из Советского Сою­за и других стран художествен- иые ценности должны быть воз­вращены владельцам.Вернемся, однако, к Европе. Энке предлагает схему возмож­ной транспортировки Янтарной комнаты из Тюрингии по четы­рем направлениям: на юг — в сторону Баварии, на северо-за­пад—к Гёттингену, в Меклен-бург и, наконец, на восток — к Чехословакии.Спрашиваю Вермуша: извест­но ли ему предположение о том, что Янтарная комната попала в Чехословакию? Исключить такое нельзя, говорит он, однако у этой версии есть слабые ме­ста. Но, как бы то ни было, она имеет право на жизнь.Теперь о письме, полученном Вермушем от жительницы   Берлина Ирмгард Таубе. Она родилась и до 14 лет жила в южном пригороде Кенигсберга Понарт. Фрау Таубе пишет, что хорошо помнит, как в конце 1944 года гитлеровцы вырыли возле поль­ской  поль­ской римско-католической церк­ви бункер, точнее сказать, под надсмотром эсэсовцев его копа­ли французские военнопленные из находившегося поблизости концлагеря. Их и раньше приво­дили строить бомбоубежище. Но новый бункер, крышей которому служили бревна, среди местных жителей вызывал немало домыслов и толков. Особенно после того, как в него доставили ка­кие-то ящики. Возле бункера на­ходилось кладбище и возвы­шался небольшой холм.Как-то раз в школе появился офицер и приказал раскрыть ок­на. Рядом будут что-то взры­вать, от взрыва могут вылететь стекла. Грохот огласил .округу. На обратном пути из школы до­мой дети искали оставленные взрывом воронки, но их не бы­ло. Зато исчез холм возле бун­кера. Землю вокруг .разровня­ли, ничто не напоминало ни о бункере, ни о холме. Об этом эпизоде я вспомнила, читая кни­гу Энке, пишет фрау Таубе, и решилась рассказать о нем.В книге Энке мы встречаем упоминание пригорода Кенигс­берга; Понарт. «В феврале 1967 года чтрльская газета «Дзенник людовы»,— пишет он,— сообщи­ла о разговоре, произошедшем между ее корреспондентом и со­держащимся в тюрьме Эрихом Кохом (Кох занимал высшие по­сты в Восточной Пруссии. После войны, рыл схвачен, передан Польше, судим за тягчайшие преступления против польского и советского народов, приговорен к высшей мере наказания, кото­рая, однако, из-за его тяжелой болезни была заменена на по­жизненное заключение. Скончал­ся в тюрьме.—В. Л.). Кох со­общил, что Янтарная комната находится, якобы, под старой польской римско-католической церковью в Понарте. Бункер, дес­кать, был засыпан землей, что­бы замести все следы».Сам Энке, однако, отвергал эту версию по той причине, что: «Во-первых, церковь в Понарте была евангелической, во-вторых, в 1945 году ее не взорвали и не разбомбили. Она сохранилась до 1948 года...»К письму в издательство фрау Таубе приложила сделанную от руки схему с указанием улиц, двух школ, парка, двух церквей —евангелической и католической. Указала примерное местонахож­дение бункера. Из ее памяти выпало лишь название улицы, на которой бункер находился.ВMECTE с Вермушем мы едем  к фрау Таубе. Она живет  в берлинском районе Вайсензе.В небольшой уютной квартирке  церк­добрую половину которой зани­мают цветы, стены украшены любительскими картинами. Вер­муш взял с собой полученную накануне из знаменитой лейпцигской библиотеки довоенную кар­ту Кенигсберга. Наш приезд взволновал фрау Таубе. Но свое волнение она всячески старает­ся скрыть. Усадив нас за стол, она примерно в тех же выраже­ниях, что и в письме, повторила свой рассказ, добавив, что ко­павшие бункер пленные францу­зы были расстреляны и после боев Советской Армии с фаши­стами в округе мало что сохра­нилось.— Я не утверждаю,— гово­рит она,— что в бункере фаши­сты спрятали именно Янтарную комнату. Возможно, перед от­ступлением они укрыли там свои архивы.Вермуш скептически качает головой. Судя по всему, бункер не имел отдушин, а лишенные притока свежего воздуха бума­ги истлели бы очень быстро. Видимо, прятали что-то другое.Он расстелил перед фрау Тау­бе карту. Почти все названия в Понарте ей знакомы. Она водит пальцем по бумаге, затем по просьбе Вермуша красным фло­мастером пунктиром отмечает путь от школы до дома, точкой указывает местонахождение бункера возле католической церкви и кладбища. Читает название улицы. Да, конечно, она назы­валась Шиффердеккер-штрассе! Тут неподалеку был ресторан­чик, в котором нередко кутил в компании прихвостней всемо­гущий Эрих Кох.Откуда вы это знаете?— удивился я. Как же,— говорит она,— мой отец работал электриком и часто по работе бывал в том ресторанчике.Кстати, замечает Вермуш, Пауль Энке в своей книге упо­минает подписанный Кохом 4 марта 1945 года документ; гауляйтер негодует по поводу того, что Янтарная комната все еще не эвакуирована.Где же она находилась в это время? Единственное, что изве­стно: довольно долго ее вы­ставляли для обозрения узкому кругу лиц в Прусском музее ис­кусств, который размещался под сводами Королевского зам­ка Кенигсберга.И еще одна деталь, о которой хочется рассказать. Доку­ментально установлено, что один из тех, кто выполнял при­каз по эвакуации Янтарной ком­наты в Кенигсберге, был высо­кий эсэсовский чин, которого Энке в своей книге называет Рингелем (его настоящее имя, 'по словам Вермуша, Вист). Он умер в 1947 году. Его сын Ру­дольф через некоторое время после смерти отца случайно в подвале под грудой угля обна­ружил отцовский планшет.Находившиеся в нем доку­менты, приказы, донесения, план отдельных районов Кенигсберга, удостоверения, на одном из ко­торых якобы личная подпись. Гиммлера, отсырели и покры­лись плесенью, но кое-что можно было разобрать. В частности, в двух радиограммах, по сло­вам Рудольфа, речь шла о Ян­тарной комнате. Скорее всего, это были приказы перевезти ее из одного места в другое. Me* сто, куда следовало ее доста­вить, обозначалось буквами BSCH. В то время, решив, что эти бумаги не имеют ценности, Рудольф сжег их в печке, со­общив о них спустя несколько лет. Многие исследователи, за­нимавшиеся поисками Янтарной комнаты, ломали голову над этим условным обозначением. Каких только версий не выдви­гали!Заговорили о нем и в кварти­ре фрау Таубе. Вермуш заду­мался: может быть, BSCH и ука­зывают на бункер по улице; Шиффердеккер-штрассе? Буква «В» означает «бункер», «SCH», немецкая буква «Ш», с нее.на­чинается название улицы. Ко­нечно, это лишь предположение, одно из многих, но вдруг?Поиски Янтарной комнаты продолжаются и будут продол­жаться, пишет в послесловии книги Пауль Энке, поскольку те, кто в них участвует в разных странах, убеждены, что в 1945 году она не была уничтожена. Все говорит о том, что был от­дан приказ ее спрятать. Однако время уходит, и каждый живой свидетель, способный указать ее след, должен это сделать ради спасения жемчужины ми­ровой культуры.В. ЛАПСКИЙ,соб. корр. «Известий», БЕРЛИН. «Известия»  15 мая 1988г.

 

« Пред.		След. »