В последние дни экспедиции мы поняли, что в таких озерах, как Кабан, и в подобных водо­лазных, связанных с риском, работах должны участвовать исключительно профессионалы. Дмитрий Добронравов и Воло­дя Абросимов, пловцы цент­ральной спасательной станции, согласились нам помочь без­возмездно, в свои выходные дни. За несколько часов они сделали столько, сколько аква­лангисты-любители за четыре дня.

Дмитрий и Владимир не боялись становиться на ил. То тут, то там поднимались наверх пу­зыри воздуха— спасатели, ла­зая по дну с щупами, труди­лись сноровисто, быстро пере­бирая ластами.

— Ну а теперь куда ему плыть? — интересовался Дмит­рий, крепко удерживая фал.

Муравьев показывал туда, где тревожно шевелилась био­локационная планка. Дмитрий натягивал фал, как поводок, подавая подводнику резкие сигналы: вправо, влево, прямо. Тот чувствовал страховочную веревку, и в черной мгле плыл туда, куда ему указывали со шлюпки. Заметим: акваланги­сты-любители работали бук­вально под кормой, ни на метр не отступая в сторону. Это об­стоятельство прибавляло всем нам забот: мы часто снимались с якоря, бесконечно ставили буи, гребли веслами, вытаски­вали водолазов. У всех от тако­го непродуктивного труда на­терты приличные мозоли и с непривычки не разгибаются спины.

...Наконец после почти 15-минутного путешествия по дну Кабана вылез Дима Добро­нравов. Он рассказал нам, что в этом месте кто-то уже искал сокровища: в белой глине име­ются ямы странного происхож­дения. Конечно, можно пред­положить, что именно здесь прошелся земснаряд, но ведь его лунки имеют большой диа­метр. К тому же земснаряд работает на глубине шесть мет­ров, а здесь все 15. Кто это? Конкуренты, взявшие на воору­жение рассказ старика Азимо­ва?

Будто бы в подтверждение догадки Дмитрий вытащил со дна черную, с обломившимся черенком, лопату. А потом и мощный якорь. Муравьев тут же его признал:

— Братцы! Так это мой. Еще зимой я его подвесил к бую.

Словом, надо приезжать сю­да еще раз и обязательно рас­копать слой глины.

— Если б это был затонув­ший катерок,— размышляет Виктор,— он и лежал бы под илом на глине. А на глине ни­чего нет.

За дни, пока искали сокрови­ща казны хана, увидели глав­ное, тревожащее не только нас, москвичей, но в первую очередь казанцев: экологическую запущенность озера. Мы  с горечью брали ил, который пахнет  настоящим мазутом, смотрели на квелых и умираю­щих рыбин, плавающих на по­верхности озера, с удивлени­ем разглядьлали собственные руки, испачканные мазутными пятнами.

Сколько предприятий, рас­положенных на левом берегу Кабана, сбрасывали в живо­писное озере отходы! А ведь вода славилась здесь издав­на— прозрачная, вкусная, чи­стая. Равиль Хайруллович  Бог­данов, родившийся на старин­ной улице Правокабанной, рас­сказывал, что до войны воду черпали из озера кувшинами и продавали по пять копеек за стакан.

Да, нынче задумались не на шутку о судьбе озера.

В. Котов, заведующий ка­федрой охраны природы Ка­занского госуниверситета:

— В начале 80-х годов сло­жилась чрезвычайно опасная ситуация. Озера зацвели. За­пах сероводорода распростра­нился буквально по всему го­роду. В 1981 году была созда­на специальная комиссия, ко­торая занялась подготовкой программы, направленной на оздоровление озерной систе­мы Кабан. До всех предприя­тий довели (специальные задания, исходя из рекомендаций специалистов. Химкомбинат имени Вахитова под давлением общественности вынужден был прекратить спуск сточных вод. Для очистки озер изготовили уникальный земснаряд, созда­ли систему перекачки донных отложений. Но самое важ­ное — мы пошли по пути со­здания математической моде­ли и отработали АСУ по каче­ству воды в системе озер. Проект оздоровления стоит не­дешево— 70 миллионов руб­лей. Даже для группы круп­ных предприятий — сумма не­посильная.

И. Аксенов, начальник управ­ления инженерной защиты го­рода Казани:

— Несколько лет назад Совет Министров Татарской АССР вынужден был принимать по­становление по оздоровлению озерной системы.

Действовать приходилось жестко. С руководителей пред­приятий спрашивали по само­му большому счету. Что же удалось сделать за это время? Помогла система очистки, сыг­рала свою роль операция по «переливанию крови» — из Волги перекачали десятки ты­сяч кубометров воды. Две не­дели назад мы выпустили в озеро 700 тысяч мальков карпа. Приживется — запустим еще столько же.

 Р. Мустафин, писатель: —Волнует сейчас вот что. Мы круто взялись и немало за пять пет сделали. Но сейчас, как мне кажется, многие от­стали: дескать, самое тяжелое позади. В создавшейся ситуа­ции не надо забывать, что за­бота о здоровой экологиче­ской обстановке должна быть постоянной. Сегодня програм­ма оздоровления системы озер держится на благотворитель­ности. Но этого мало. Нужен закон. За пользование при­родными ресурсами предприя­тия должны платить — пере­числять определенные суммы в специальный фонд. Эти день­ги и будут использоваться на защиту окружающей среды,

ПОСЛЕСЛОВИЕ:

Вернемся все же к экспе­диции, которая завершила об­следование дна озера Кабан. Профессиональные водолазы не тратили попусту бесцен­ный воздух в аквалангах. С каждым своим появлением они вносили серьезные кор­рективы в нашу подводную карту. И она пригодится нам зимой, когда на озеро Кабан выедет уже не разведочная а самая настоящая экспедиция— с компрессорами, эжек­торами, помпами, бурами, ле­бедками и т. д. Будем искать.

Редакционное бюро «Иска­тель» . продолжает свою рабо­ту. Присылайте к нам леген­ды о кладах, пе найденных до сих пор,

В. КОЗИН,

В. Юнисов